введите цифры на картинке если цифры не разборчивые 
|
| Подарить подарок |
Добавить в Ленту |
ЕЩЕ |
ЗаметкаДневник. |
Всего записей: 261, комментариев: 304 |
|
||||||
|
||||||
Севилья серьгами сорит, сорит сиренью, а по сирени сеньорит несёт к арене, и пота пенистый поток смывает тумбы. По белым звёздочкам - топ-топ! - малютки-туфли, по белым звёздочкам - хруп-хруп! - коляска инвалида, а если кто сегодня груб, - плевать! - коррида! А из под юбок, мир круша, срывая нервы, сиренью лезут кружева, сиренью, стервы... Но приглядись, толпою сжат, и заподозри: так от сирени не дрожат, вздуваясь, ноздри. Так продирает, словно шок в потёмках затхлых, лишь свежей крови запашок, убийства запах. Бегом - от банковских бумаг и от корыта, а если шлёпнулся врастяг, - плевать! - коррида! Локтями действуй и плыви в толпе, как рыба. Скользишь по мягкому? Плевать! Дави! - Коррида! ... 
|
||||||
|
||||||
|
||||||
|
||||||
Многие товарищи повесили нос. - Бросьте, товарищи! Очень не умно-с. На арену! С купцами сражаться иди! Надо счётами бить учиться. Пусть "всерьез и надолго", но там, впереди, может новый Октябрь случиться. С Адама буржую пролетарий не мил. Но раньше побаивался - как бы не сбросили; хамил, конечно, но в меру хамил - а то революций не оберешься после. Да и то в Октябре пролетарская голь из-под ихнего пуза-груза - продралась и загнала осиновый кол в кругосветное ихнее пузо. И вот, Вечекой, Эмчекою вынянчена, вчера пресмыкавшаяся тварь еще - трехэтажным "нэпом" улюлюкает нынче нам: "Погодите, голубчики! Попались, товарищи!" Против их инженерски-бухгалтерских числ не попрешь, с винтовкою выйдя. Продувным арифметикам ихним учись - стиснув зубы и ненавидя. Великолепен был буржуазный Лоренцо. Разве что с шампанского очень огорчится - возьмет и выкинет коленце: нос - и только! - вымажет горчицей. Да и то в Октябре пролетарская голь, до хруста зажав в кулаке их, - объявила: "Не буду в лакеях!" Сегодня, изголодавшиеся сами, им открывая двери "Гротеска", знаем - всех нас горчицами, соусами смажут сначала: "НЭП" - дескать. Вам не нравится с вымазанной рожей? И мне - тоже. Не нравится-то, не нравится, а черт их знает, как с ними справиться. Раньше был буржуй и жирен и толст, драл на сотню - сотню, на тыщи - тыщи. Но зато, в "Мерилизах" тебе и пальто-с, и гвоздишки, и сапожищи. Да и то в Октябре пролетарская голь попросила: "Убираться изволь!" А теперь буржуазия! Что делает она? Ни тебе сапог, ни ситец, ни гвоздь! Она - из мухи делает слона и после продает слоновую кость. Не нравится производство кости слонячей? Производи ин а че! А так сидеть и "благородно" мучиться - из этого ровно ничего не получится. Пусть от мыслей торгашских морщины - ров. В мозг вбирай купцовский опыт!Мы еще услышим по странам миров революций радостный топот.[1922] 
|
||||||
- Лешка! Ей-богу! Пятьсот лимонов, не меньше! - лихорадочно зашептал Волков. И не успел Ленька сообразить, в чем дело, как товарищ его, сорвавшись с места, перескочил дюжину ступенек, на ходу с грохотом сорвал замок и выбежал во двор. Ленька хотел последовать его примеру, но в это время одностворчатая дверь с шумом распахнулась и оттуда выскочила толстая краснощекая женщина в повязанном треугольником платке. Схватившись руками за место, где за несколько секунд до этого висел замок, и увидев, что замка нет, женщина диким пронзительным голосом заорала: - Батюшки! Милые мои! Караул! Позже Ленька нещадно ругал себя за ошибку, которую он сделал. Женщина побежала во двор, а он, вместо того, чтобы подняться наверх и притаиться на лестнице, кинулся за ней следом. Выскочив во двор и чуть не столкнувшись с женщиной, он сделал спокойное и равнодушное лицо и любезным голосом спросил:- Виноват, мадам. Что случилось?- Замок! - таким же диким, истошным голосом прокричала в ответ женщина. - Замок ироды сперли!- Замок? -удивился Ленька. - Украли? Да что вы говорите? Я видел... Честное слово,видел. Его снял какой-то мальчик. Я думал,это ваш мальчик. Позвольте, я его поймаю,услужливо предложил он, пытаясь оттолкнуть женщину и юркнуть к воротам. Женщина уже готова была пропустить его,но вдруг спохватилась,сцапала его за рукав и закричала:- Нет, брат, стой, погоди!Ты кто?Ты откуда? Вместе небось воровали!Говори! Вместе?! Закинув голову, тем же сильным, густым, как пожарная труба, голосом она завопила:- Караул! Ленька сделал попытку вырваться.-Позвольте!-закричал он.-Как вы смеете? Отпустите! Но уже хлопали вокруг форточки и двери, уже бежали с улицы и со двора люди. И чей-то ликующий голос уже кричал:-Вора поймали! Ленька понял, что убежать ему не удастся.Толпа окружила его. - Кто? Где? - шумели вокруг.- Вот этот?- Замок сломал.- В прачечную забрался.- Много унес?- Вот этот шкет? Курносый?- Ха-ха! Вот они,полюбуйтесь,пожалуйста,дети революции!-Бить его!-Бей вора! - В милицию его!-В участок!-В комендатуру!-Пожалуйста, пожалуйста. Очень хогошо.Идемте в милицию,-обрадовался Ленька. - Что же вы? Пожалуйста,пойдемте. Там выяснят, вог я или не вог. Ничего другого ему не оставалось делать,он видел как запинали снятого за руку с трамвая карманника и по горькому опыту знал, что как бы ни было худо в милиции,а все-таки там лучше,надежнее, чем в руках разъяренной толпы. В милицию его вела толпа человек в десять.Ленька шел спокойно, лицо не выдавало его,-на его лице с рождения застыла хмурая мина,а кроме того, в свои четырнадцать лет он пережил столько разных разностей, что особенно волноваться и беспокоиться не видел причин."Ладно. Плевать. Как-нибудь выкручусь",-подумал он и, посвистывая, небрежно сунул руки в карманы рваной шубейки.В кармане он нащупал что-то твердое."Нож",-вспомнил он.Это был длинный и тонкий,как стилет, колбасный нож, которым они с Волковым пользовались вместо отвертки, когда приходилось свинчивать люстры и колпаки на парадных лестницах богатых домов."Надо сплавить", - подумал Ленька и стал осторожно вспарывать подкладку кармана, потом просунул нож в образовавшуюся дырку и отпустил его. Нож бесшумно упал в снег. Ленька облегченно вздохнул, но тотчас же понял, что влип окончательно. Кто-то из провожатых проговорил за Ленькиной спиной:- Прекрасно. Ножичек. - Видали? Ножик выбросил, подлец! Улика!На убийство небось шли,- Батюшки! Бандит! Все зашагали быстрее. Сознание, что они ведут не случайного воришку, а вооруженного бандита, прибавило этим людям гордости. Они шли теперь, самодовольно улыбаясь и поглядывая на редких прохожих, которые, в свою очередь, останавливались на тротуарах и смотрели вслед процессии. В милиции за деревянным барьером сидел человек в красноармейской гимнастерке с кантами. Над головой его горела лампочка в зеленом железном колпаке. Перед барьером стоял милиционер в буденновском шлеме с красным щитом-кокардой и девочка в валенках. Между милиционером и девочкой стояла на полу корзина с подсолнухами. Девочка плакала, а милиционер размахивал своим красным милицейским жезлом и говорил:- Умучился, товарищ начальник. Ее гонишь, а она опять. Ее гонишь, а она опять.Сегодня, вы не поверите, восемь раз с тротуара сгонял. Совести же у них нет, у частных капиталистов... Один из Ленькиных провожатых подошел к барьеру.- Я извиняюсь, гражданин начальник. Можно?- В чем дело?- Убийцу поймали.Начальник, сощурив глаза, посмотрел на Леньку.- Это ты-убийца?- Выдумают тоже,-усмехнулся Ленька.Однако составили протокол. Пять человек подписались под ним. Оставили вещественное доказательство -нож, потолкались немножко и ушли. - Я отвечать вам все равно не буду.-Не будешь? Правда? Ну,что ж.Подождем.Не к спеху.Чистяков, повернулся начальник к милиционеру,-в камеру! И тут, когда Ленька остался один в темной камере и увидел на окне знакомый ему несложный узор тюремной решетки, а за нею - угасающий закат, вся его напускная бодрость исчезла.Он сел на деревянную лавку и опустил голову."Теперь уж не отвертеться"В камере было тихо, только мышь возилась где-то в углу под нетопленой печкой. Мальчик еще ниже опустил голову и заплакал. Плакал долго, потом прилег на лавку, закутался с головой в шубейку, решил заснуть."А все-таки не сознаюсь,-думал он.-Пусть что хотят делают, пусть хоть пытают, а не сознаюсь".Лавка была жесткая, шубейка выношенная, тонкая. Переворачиваясь на другой бок, Ленька подумал:"А хорошо все-таки, что это я попался, а не Вовка. Тот, если бы влип, так сразу бы все рассказал.Твердости у него нет,даром что опытный"Потом ему стало обидно,что Волков убежал,бросил его,а он вот лежит здесь,в темной,нетопленой камере.
|
||||||
направо и налево, как кинолента рассвета раскручивается неторопливо, как пригородные трамваи возникают из-за деревьев в горизонтальном пейзаже предместия и залива,-- я все это видел, я посейчас все это вижу: их движенье то же, остановки их -- точно те же, ниже воды и пыльной травы повыше, о, как они катятся по заболоченному побережью в маленький сон в маленький свет природы, из короткой перспективы увеличиваясь, возникая, витиеватые автострады с грузовиками, с грузовиками, с грузовиками. Ты плыви, мой трамвай, ты кораблик, кораблик утлый, никогда да не будет с тобою кораблекрушенья. Пассажиры твои -- обобщенные образы утра в современной песенке общественных отношений. Ты плыви. Ты раскачивай фонарики угнетенья в бесконечное утро и короткие жизни, к озаренной патрицианскими светильниками метрополитена реа льной улыбке человеческого автоматизма. Увози их маленьких, их неправедных, их справедливых. Пусть останутся краски лишь коричневая да голубая. Соскочить с трамвая и бежать к заливу, бежать к заливу, в горизонтальном пейзаже падая, утопая. 
|
||||||
|
||||||
